![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
anillarionovПродолжаем публикацию материалов по делу Операция «Преемник» «Почему и как они придумали Путина?» Часть 34, выдержки из книги Анатолия Куликова «Тяжелые звезды», 2002 г.
А.Куликов, Тяжелые звезды, 2002 г.:
Ельцин уже не вникал в детали, а время аудиенции обычно ограничивалось 20 минутами. За это время ничего толкового рассказать просто невозможно, но ему и такие короткие свидания становились в тягость. Достаточно было перебрать во время разговора минуту-другую, как я начинал физически ощущать: Ельцин раздражается. Это был новый человек, разительно отличавшийся от прежнего Ельцина...
В последующем, особенно после операции, я видел, что такая работа дается ему с трудом. На некоторых бумагах он адресовал резолюции уже не тем людям, которым они предназначались. И мои аккуратные и деликатные попытки поправить президента не находили понимания. Он смотрел на меня и продолжал писать… Бумага, например, предназначалась генеральному прокурору, а он ее адресовал, скажем, главе своей администрации Анатолию Чубайсу или вице-премьеру правительства Борису Немцову.
Что еще хуже: Ельцин начинал потихоньку путать людей. Однажды меня разыскали и передали требование Ельцина срочно прибыть в Кремль. Я приехал. Очень деликатное поручение, которое дал мне президент, на первый взгляд, не имело ко мне никакого отношения и напрямую касалось министра обороны генерала армии, впоследствии маршала Российской Федерации Игоря Сергеева. Вернее — одного из управлений Минобороны, занимавшегося внешнеполитическими проблемами.
...
Ельцин, как я это уже рассказывал, со мной соглашался. Но мои бумаги на этот счет, которые я привозил президенту в Барвиху в 1996 году, просто исчезали в недрах его администрации, которой в то время руководил Анатолий Борисович Чубайс.
Второй раз эта тема обсуждалась мной и президентом в январе 1997 года, но примерно с тем же результатом: предложение было тихо торпедировано новым главой администрации президента Валентином Юмашевым, который, так же как и Чубайс, видел в нем только одно — потерю собственных позиций и влияния при дворе. Он его не поддержал. Болезнь Ельцина, негативно сказывающаяся на делах государства, вполне устраивала многих людей из его ближайшего окружения. Ведь они могли действовать от его имени. Цену этого имени в стране, где идет приватизация, а административный ресурс по-прежнему имеет решающее значение — можно себе только вообразить…
...
Надо понять нравы и психологию этого окружения, попав в которое довольно приличные люди уже вскоре начинали демонстрировать свойственное плохим лакеям пренебрежение к хозяину. Отсюда эти многозначительные пощелкивания пальцем Хасбулатова по горлу, отсюда слова Александра Руцкого: «Управлять так, как управляет Ельцин, и я смогу». Все потому, что методика принятия Ельциным государственных решений, по-царски капризная и по-обкомовски закостенелая, допускала к управлению страной людей корыстных, бессовестных и коварных.
Вот в чем, мне кажется, и заключается вина президента перед российским обществом. Для меня, человека законопослушного, совершенно головокружительными, например, казались скорости, на которых вращался в верхах небезызвестный коммерсант от политики Борис Березовский. Он всюду был вхож. Он бравировал близостью к власти. На одно из его предложений — сейчас даже и не помню, в чем оно заключалось — я развел руками в стороны: «Борис Абрамович, это невозможно сделать. Нужно, чтобы было решение президента». Уже уходя из моего кабинета восвояси, Березовский вдруг остановился и, показывая пальцем на портрет президента, заговорщически мне улыбнулся: «А.С., вы поймите — ему на это наср…ть. Как мы с вами решим, так и будет!»
Я думаю, что эти его слова очень точно характеризовали настроения, царившие в Кремле во время болезни Ельцина.
...
Ельцин, конечно, не был наемным рабочим своего народа. Наоборот, в полном соответствии с нашими историческими традициями, он президентствовал по-царски, а передача власти своему преемнику представлялась ему как прощание с шапкой Мономаха.
...
Так называемое «дело Собчака» в интерпретации Б.Н. Ельцина, как говорится, меня не красит: я выгляжу участником группы людей, фабрикующих уголовное дело на видного демократа и «политического учителя» нынешнего президента России В.В. Путина. С такой рекомендацией впору самому улететь куда-нибудь чартерным рейсом… Но твердо знаю: в наше прагматичное время уж точно никто не поможет мнимому «гонителю» Анатолия Александровича…
На самом деле о существовании «дела Собчака» я узнал, как только стал федеральным министром, в 1995 году. Во время моего знакомства с руководителями главков МВД мне доложили: расследование ведет Генеральная прокуратура. Суть дела якобы состоит в злоупотреблениях Собчака, приобретшего за счет города квартиру одной из своих родственниц. Я принял это к сведению, потому что ничего другого мне просто не оставалось. Следователь прокуратуры, во-первых, как любой следователь — лицо процессуально независимое. Даже его непосредственные начальники лишены права влиять на его решения. Тем более — начальники чужие, милицейские. Во-вторых, я считаю, что в правовом государстве не может быть людей неприкасаемых. Если ведется следствие, оно должно иметь закономерный исход. Нет преступления — извините! Есть преступление — отвечайте по закону! А как иначе мы, слуги закона, можем смотреть в глаза колхознику, которого сажаем в камеру за мешок украденного торфа?
Насколько я помню, «дело Собчака» находилось в активной стадии до весны 1996 года. Милиция в нем играла вспомогательную роль: по требованию прокуратуры осуществляла оперативное сопровождение.
В начале апреля 1996 года мне позвонил руководитель ФСБ генерал Михаил Барсуков и предложил: «А.С., подъезжай ко мне. Надо посоветоваться по делу Собчака. Будет Илюшин — помощник президента».
Я отправился на Лубянку.
В кабинете Барсукова, кроме приехавшего Виктора Илюшина, уже находились Александр Коржаков и Юрий Скуратов.
Обращаясь ко всем нам, Илюшин сказал буквально следующее: «Мужики, сейчас выборы президента… Собчак — доверенное лицо Ельцина. Просьба президента: сейчас прекратить расследование по делу Собчака. По крайней мере до выборов Бориса Николаевича. После выборов делайте с ним, что хотите!..»
Поскольку это дело прокуратуры, я сказал Виктору Васильевичу: «Вот вам генеральный прокурор. Он его ведет. Он за него отвечает. Мы только сопровождаем. Какое решение он примет, так и будет!»
Хотя Юрий Ильич Скуратов не вставал и не обещал прилюдно: «Я прекращаю уголовное дело!» — вскоре стало ясно, что команда спустить дело на тормозах везде прошла своевременно. А имя Анатолия Александровича Собчака не всплывало вплоть до конца лета 1997 года, когда снова по инициативе Генеральной прокуратуры оно было реанимировано. Но роль МВД опять оставалась неизменной...
Впрочем, замещение одних действующих фигур другими в воспоминаниях Ельцина мне не кажется случайным, если внимательно присмотреться к дате, когда, по версии Ельцина, Собчак «слег в больницу»: «Осенью 98-го, после очередного допроса…»
На самом деле это был 1997 год.
Совсем не Юмашев, а Чубайс отчего-то принялся хлопотать в МВД об Анатолии Александровиче. Потребовал: «Отзовите группу!» Мне пришлось возразить: «Я этого делать не могу. Как вы это себе представляете: я что, должен позвонить и приказать: «Отзываю!» Этим занимается прокуратура. Мне просто никто не позволит так поступить».
Возможно, маневры Чубайса вокруг меня были продиктованы не только участием в делах А.А.Собчака, но и другими расчетами: между нами росла напряженность.
Вылилось это следующим образом… Руководитель информационного агентства ИТАР-ТАСС Виталий Игнатенко время от времени проводит неформальные встречи руководителей российских средств массовой информации. Это и деловой, и одновременно дружеский обед, на который обычно приглашаются политики и крупные государственные чиновники. Идет взаимный и взаимовыгодный обмен информацией. Вопросы следуют, как правило, серьезные: ведь это не праздное любопытство.
На одной из таких встреч меня спросили о Собчаке. Я ответил, что, по моим сведениям, дело подходит к завершению и в ближайшее время прокуратура скажет свое слово. Я имел в виду: предъявит обвинения.
Примерно в то же время случилась история с отправкой Собчака за рубеж. А еще вскоре — через неделю — при очередном докладе председателю правительства Черномырдину, Виктор Степанович очень внимательно заглянул мне в глаза и не без участия в голосе поведал: «У меня есть бумага. Она попала к президенту, и он передал ее мне. В ней написано, что Куликов мешает проводить экономические реформы. Что нужно освободить Куликова от занимаемой должности».
Как оказалось, что это было письмо Чубайса, адресованное президенту. Со ссылками на встречу в ИТАР-ТАСС там утверждалось, что Куликов критиковал на этой встрече политику президента, угрожал расправой демократам, в том числе арестом — Собчаку.
Черномырдин считывал мои реакции… У нас с ним были хорошие рабочие отношения, но и обвинения в нелояльности к президенту, приведенные в письме, в его глазах, были серьезным проступком — почти изменой. Если бы они подтвердились, премьер-министр мгновенно бы начал процедуру моего «отрешения» от власти. Он ждал, чтобы я объяснился.
Но хорошо, что все происходило в ИТАР-ТАСС. Я попросил: «Пожалуйста, пригласите Игнатенко — он скажет, как было дело. Слова мои были произнесены в присутствии многих руководителей российских СМИ. Может, кто из них и донес на меня Чубайсу в выгодном для него свете?»
Виктор Степанович счел дело настолько серьезным, что вскоре вызвал Игнатенко. Виталий Никитич подтвердил: ничего антипрезидентского, антиправительственного и антиконституционного Куликов не говорил. Но позднее я у Черномырдина все-таки поинтересовался, какие выводы он сделал. Премьер отрезал: «На этом ставим точку. Никакой вины я не вижу. Я доложу об этом президенту».
...
Приход в правительство Анатолия Чубайса, Бориса Немцова и Альфреда Коха ознаменовался тем, что еженедельные заседания в кабинете премьер-министра, которые проводились Черномырдиным по понедельникам в половине десятого утра, стали начинаться на четверть часа позже обычного.
Такого раньше никто себе не позволял. Заседание обычно начиналось минута в минуту. Но эта молодая команда просто опаздывала к началу и появлялась, как правило, одновременно, демонстрируя остальным членам правительства свою независимость.
Думаю, что эти нарочитые опоздания и улыбки должны были символизировать особую степень свободы, которую давал Чубайсу, Немцову и Коху карт-бланш президента действовать в правительстве по своему усмотрению, и то, что они считают Черномырдина отыгранной картой.
Ребята они были неглупые и хорошо понимали, что политическая смерть Черномырдина, которого они держали, видимо, за сказочного Кащея, таится вовсе не в игле, а в праве распределять трансферты — денежные суммы, отправляемые в регионы для покрытия многочисленных расходов.
В стране, где большинство регионов в силу экономической несостоятельности дотируются из государственной казны — настоящим председателем правительства является тот, кто наделен правом подписи этих финансовых документов.
Только к нему выстраивается очередь из республиканских президентов и губернаторов. Только он обладает подлинным влиянием и властными рычагами. От его решения зависит — дать или не дать денег большим и малым регионам, которые полностью зависят от трансфертов. Их, по заведенному правилу, ежемесячно, 26 числа, лично распределял председатель правительства В.С. Черномырдин.
Схема, придуманная командой А. Чубайса, была по-своему остроумна и в то же время незамысловата.
Накануне заседания правительства, поздним вечером, часов в десять, из Министерства финансов приходил проект постановления, который, в силу своего позднего появления, автоматически ставился в самом конце будущей повестки дня и заявлялся в ней как дополнительный.
Документ, внешне совершенно безобидный, тем не менее, содержал 2–3 ударных строки или пункт, которые на самом деле и должны были изменить существующий порядок вещей.
Расчет делался на то, что к обеду измотанные обсуждением нескольких «основных» вопросов повестки дня члены правительства проголосуют за что угодно, даже не вникая в суть документа.
У кого-то дела, у кого-то обед… Никто и глазом не успеет моргнуть, как решение, принятое мимоходом, обретет силу решения правительства РФ со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Документ, который должен был пройти на следующий день именно по этой схеме, наделял А.Б. Чубайса, министра финансов и первого вице-премьера, правом распределять трансферты без участия Черномырдина.
В секретариате вице-премьера работали очень добросовестные сотрудники. Установившаяся практика позволяла к началу рабочего дня подготовить для меня экспертную оценку любого документа, даже если он поступил глубокой ночью. Так было и на этот раз.
Всесторонняя экспертная оценка свидетельствовала, что я оказался прав.
Поэтому на следующий день, во время десятиминутного перерыва в заседании правительства, когда Черномырдин вызвал меня по какому-то стороннему делу, я прежде всего спросил, читал ли он проект постановления, который будет обсуждаться в самом конце заседания. «Нет, не читал, — признался Виктор Степанович. — А что там такое?» «А вы почитайте, — ответил я и протянул ему лист бумаги. — Вот здесь написано, что министр финансов распределяет 26 числа каждого месяца деньги по каждому субъекту Федерации. В нашей ситуации это означает, что это не вы, а Чубайс берет управление страной в свои руки, так как трансферты — это донорская кровь, без которой многим регионам просто не выжить».
На Черномырдина это известие произвело должное впечатление. «Хорошо, — согласился он, — я обязательно скажу, что распределение трансфертов остается за мной».
Когда же очередь дошла до этого злополучного документа, а я высказал свое мнение, Анатолий Борисович Чубайс просто побагровел.
Знаю, что, вернувшись к себе, он даже затеял расследование и сетовал на то, что в его окружении появился предатель, питающий Куликова важной информацией. Но в этом не было и доли правды. Главным во всей этой истории для меня оставалось то, что рычаги управления страной оставались все-таки в руках Черномырдина.
...
Ельцин частично прав, когда пишет, что я выступал с резкой критикой. Вот только врагом экономических реформ и противником приватизации я никогда не был. Ничего лучше рынка человечество не придумало. Экономика командного типа провалилась везде, и невозможно отыскать на глобусе — в прошлом и в настоящем — ни одной страны, где бы социализм оказался результативнее капитализма. Но это не означает, что я безмолвствовал по поводу методов, с помощью которых осуществлялись наши экономические реформы. Меня не могло не беспокоить, как проводилась приватизация самых важных отраслей российской промышленности. Нефтяной. Газовой. Металлургической. Ими только и жива сегодняшняя Россия.
Проекты президентских указов о приватизации готовили Чубайс и его команда. Размашистая подпись Ельцина делала этот листок бумаги всесильным и решала судьбу гигантских денежных сумм. Ушлые и расторопные люди в одночасье становились миллиардерами, получая в руки то, что создавалось целыми поколениями россиян.
Политической целесообразностью объяснял Чубайс этот странный процесс приватизации, в результате которого «чужой» предприниматель даже за дорого не мог приобрести того, что «своему» продавали буквально за ломаные гроши.
Мне были отчетливо видны изъяны этих скоропалительных решений, и я попытался поговорить с Чубайсом откровенно. «Анатолий Борисович, — сказал я ему, — подобные методы создают идеальные условия для роста экономических преступлений. Сил правоохранительных органов не хватит, чтобы их перелопатить». Еще упрекнул Чубайса в том, что проданные за бесценок предприятия, которые могли бы отлично работать, при новых хозяевах не дают в государственную казну ни копейки.
Чубайс улыбнулся: «Вы не понимаете, это как раз не главная цель. Главная цель — политическая! Нужно было как можно быстрее перевести экономику страны на другие рельсы». И неожиданно добавил: «Без этого мы бы не смогли обеспечить избрание Ельцина на второй срок…»
Позиция Анатолия Борисовича стала мне понятна и, не скрою, удивила своим откровенным цинизмом.
Что касается «экономической идеологии», которую я сам исповедую, то она вовсе не так консервативна, как это представляется Б.Н. Ельцину. Да, я был противником олигархического капитализма, но сама жизнь подтвердила мою правоту. Я был сторонником щадящих реформ: постепенных, последовательных, человеколюбивых. До сих пор вся страна скособочена: несколько десятков тысяч соотечественников живут хорошо, в то время как десятки миллионов просто выброшены за черту бедности. Все это: олигархи и бесстыдная коррупция, нищенство стариков и детская беспризорность, безработица и переполненные следственные изоляторы — тоже следствие легковесных государственных решений. Будучи человеком осведомленным, я ежедневно наблюдал, как растет количество преступлений, совершаемых только ради куска хлеба.
В этом смысле я и Анатолий Борисович были и вправду антагонистами.
Попытки же отставить меня от власти предпринимались неоднократно. Первый раз — еще весной 1997 года, когда, став вице-премьером, я закрыл таможенные льготы некоторым олигархам. Один из них, не моргнув глазом, тут же заявил, что «Куликов «поломал» бизнес на несколько сот миллионов долларов и будет освобожден от занимаемой должности».
Не знаю, по этой ли причине или по какой другой 13 мая 1997 года в журнале «Итоги» появился блок из нескольких публикаций под общим названием «Как быть с Чечней? И что делать с генералом Куликовым?» Проблемы Чечни в данном случае служили только информационным поводом, а все угрозы, что называется, вертелись на кончике языка: «Куликов фактически остается в одиночестве против довольно большой команды чиновников из Кремля, со Старой площади и из Белого дома. И, похоже, возглавить поход на министра предстоит Борису Березовскому, который не будет, как Лебедь, собирать пресс-конференции и делать грозные обличительные заявления. Он катапультирует Куликова из кресла тихо и незаметно для самого Куликова…»
Первый заход олигархов, предпринятый для того, чтобы сместить меня с должности за отмену таможенных льгот, не принес никаких результатов. Эта просьба или требование даже не дошла до президента.
Вообще-то, фамилия Бориса Березовского была произнесена совершенно не напрасно. О моем увольнении хлопотал именно он, когда в августе 1997 года предпринял новую атаку на мои позиции. Насколько мне известно, с требованием к президенту освободить меня с поста министра Березовский отправился вместе с Чубайсом и Юмашевым. Ельцин только озлился: «И слышать об этом не хочу! С этим ко мне больше не обращайтесь!»
...
Сразу после того, как мной от занимаемой должности был освобожден генерал-майор милиции Владимир Рушайло, Березовский и Гусинский появились у меня с просьбой отменить приказ и восстановить Рушайло в должности начальника Московского Регионального управления по борьбе с организованной преступностью.
Исход подобного ходатайства был настолько важен для них обоих, что разговор пошел совершенно открытый. «А.С., — сказал мне Гусинский, — мы даже не скрываем, что Володя Рушайло — наш друг…»
Я ответил не менее откровенно: «Ну и что? Все останется, как есть! За всю свою службу я ни одного своего приказа не отменил!»
В общем, в какой-то момент я дал Борису Березовскому и Владимиру Гусинскому от ворот поворот.
Чем чаще они бывали у меня, тем больше, помимо собственной воли, я был вынужден втягиваться в их дела. Я в этом никакой нужды не испытывал. В то же время их интерес ко мне, как я понимал, объяснялся желанием обернуть наше знакомство на пользу собственном делам. И не более того.
Поэтому я их просто от себя отодвинул и стал для них недосягаем. Звонит помощник: «К вам Березовский. Хочет встретиться…» Я отвечаю: «Передайте ему, что я не могу. У меня нет времени».
Такой министр их устраивать перестал. Именно тогда была предпринята очередная попытка олигархов склонить президента на свою сторону. Как я уже говорил — Ельцин просто шуганул визитеров. Причем Гусинский тотчас во всем мне признался: «А.С., вы не думайте — сам я не прилагал никаких сил для этого. Я только согласился». Голос Владимира Гусинского звучал почти покаянно: «Только однажды я подтвердил, что не буду против, если им удастся добиться вашей отставки…»
...
Один из эпизодов российской политической жизни, позднее названный «делом писателей», не забылся и по прошествии лет. Его отголоски время от времени слышатся в обществе, потому что это было по-своему примечательное и даже знаковое событие, открывшее россиянам глаза на правила, по которым живет и играет самое ближайшее окружение президента Ельцина. Указывая на мощную Кремлевскую стену, среднестатистический гражданин страны, чей прожиточный минимум позволял ему балансировать лишь между голодом и недоеданием, только и мог сделать, что воскликнуть: «Ну, там и воруют!..» Нормальные люди не делают особых различий между коррупцией и казнокрадством. Понятно: наверху всегда дают взятку, чтобы украсть. И воруют, чтобы давать взятки...
Рабочий стол министра внутренних дел, на который, по словам Ельцина, якобы легла «информация о не написанной еще книге «Приватизация в России»» [Приватизация по-российски. — А.И.] — по всем правилам беллетристики изображен как зловещее место, где сходятся концы закулисных интриг и приводятся в исполнение политические приговоры. Но то, о чем так тревожно и так драматично пишет Ельцин, представляло собой обыкновенную газетную публикацию, кажется, из «Новой газеты».
К тому времени этот материал уже успела прочитать вся страна.
На него обратили внимание мои помощники. Ведь министр обязан быть в курсе событий: в любой момент его мнением может поинтересоваться президент или премьер-министр. Особенно если в связи со скандалом упоминаются имена очень важных персон из правительства и из администрации президента.
Реакция правоохранительных органов на подобное сообщение была правомерной: заявления СМИ по закону являются основанием для проверки и возбуждения уголовного дела. Тут не в именах дело, а в сути: высокопоставленные государственные чиновники получили большие гонорары за несуществующую книгу. Я не исключал, что эта информация могла оказаться и ложной. Политическая борьба, столкновение экономических интересов часто становятся причиной слива в СМИ информационных фекалий. Признаюсь, не самое приятное дело — заниматься их разгребанием, но это тоже часть милицейской работы. В МВД «книжным скандалом» занимались Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями и Следственный комитет.
Вскоре выяснилось: информация подтверждается. Мнение оперативных работников было таково: это скрытая форма взятки. Подкуп должностных лиц. Обыкновенная мзда за политическое лоббирование, за обеспечение шкурных интересов одной их коммерческих структур.
Среди соавторов книги «Приватизация в России» самой заметной была, естественно, фигура Анатолия Чубайса. Его участие в разделе многотысячного гонорара Ельцин справедливо называет «тяжелейшим ударом». Невозможно вообразить, чтобы государственный чиновник такого уровня впутался в дело, которое даже студент юридического факультета мог бы смело квалифицировать как получение взятки.
Положение не спасло даже издание книги «Приватизация в России», состоявшееся много месяцев спустя [два с половиной года спустя. – А.И.]. То, как это происходило, вызвало в обществе очень сильные подозрения: скомпрометированным чиновникам просто бросили спасательный круг… Вот именно: осталось ощущение, что дело нечисто. Недаром отголоски «книжного скандала» и сегодня слышатся в средствах массовой информации, когда в их поле зрения попадает кто-нибудь из бывших соавторов. Некоторые имена на слуху. Их обладатели по-прежнему занимают видные посты.
В государстве, где к подобным вещам относятся щепетильно, даже речи не могло идти о политической реанимации фигур, на которых тяжелым грузом лежат обоснованные обвинения в коррупции. Продажный чиновник не заслуживает доверия. Продажный чиновник должен нести наказание.
Ельцин так выстраивает логическую цепочку своих размышлений о Чубайсе… Сначала — «обидно и нелепо», потом — «Чубайса не отдам», еще дальше, с вызовом — «это будет МОЕ решение». Главный вывод: «Чубайс пострадал только за свои принципы».
Приходят на память слова Григория Явлинского, очень точно характеризующие методы государственного управления, применявшиеся Ельциным в пору его президентства: «Это не демократия. Это Византия!»
Я же был и остаюсь принципиальным сторонником борьбы с коррупцией, какие бы формы она ни принимала. Считаю, что это зло буквально разрушает наше общество. Не подам руки даже другу, если буду уверен, что он — мздоимец.
Поэтому я не стал взирать на лица и в данном случае. В присутствии Черномырдина как-то сказал Владимиру Бабичеву (Не путать с генералом Иваном Бабичевым. — Авт.), заместителю главы администрации президента: «В этом деле есть все признаки состава преступления. Как только Чубайс будет освобожден от должности вице-премьера, против него будет возбуждено уголовное дело».
Эти мои слова Чубайсу передали, и он отнесся к ним со всей серьезностью. Во всяком случае, когда в марте 1998 года Ельциным было принято решение об отставке и Черномырдина, и Чубайса, Анатолий Борисович потребовал от Валентина Юмашева, главы президентской администрации, прибавить к списку увольняемых и мою фамилию: «Если уходить, то только вместе с Куликовым. Иначе он меня посадит!..»
Причиной моей отставки в марте 1998 года стало категоричное требование Чубайса: «Куликов тоже должен уйти!» Об этом мне рассказывал сам Юмашев, не скрывая, что до разговора с Анатолием Борисовичем ни он, ни Ельцин не собирались даже поднимать вопрос о замене министра внутренних дел.
...
23 марта 1998 года, как обычно в 8.00, я был уже на рабочем месте в здании министерстве на улице Житной и, по заведенному у нас правилу, принимал ежедневный доклад главнокомандующего внутренними войсками (С 1996 года так стали именоваться командующие ВВ МВД России. — Авт.) и знакомился с теми материалами, которые должны были лечь в основу моего собственного — а это был понедельник — доклада президенту России об обстановке в стране.
Обычно я звонил Ельцину в 10.00.
На этот раз кремлевский коммутатор ожил на полчаса раньше. Позвонил руководитель администрации президента Валентин Юмашев и бесстрастно сообщил: «А.С., президент подписал указ об отставке правительства Черномырдина. До формирования нового кабинета министров прежний состав правительства остается на своих местах, кроме Черномырдина, Чубайса и Куликова. Они освобождаются от должности немедленно в связи с переходом на другую работу…»…
Выслушав Юмашева, попытался уточнить причину столь неожиданной отставки. Валентин Борисович замялся и ответил лишь, что таково решение президента. Правда, тут же попросил не вешать трубку. Со мной хотел переговорить находившийся в тот момент в администрации президента теперь уже бывший премьер-министр Черномырдин...
На этом наш разговор завершился, и какое-то время, собираясь с мыслями, я еще оставался сидеть в кресле за своим рабочим столом. Нет, я не был расстроен или подавлен. Скорее, ошеломлен, и несколько минут тишины были нужны мне, чтобы еще раз проанализировать только что услышанное от Юмашева.
Причины отставки мне были неизвестны. Было в общем-то понятно, почему глава уволенного в отставку правительства сразу же после указа утрачивал все свои полномочия. Но почему именно Чубайс и Куликов отстранялись от работы «немедленно», а, скажем, не в процессе планомерной замены министров, как это обычно бывает в период отставки кабинета?... Значит, по поводу Чубайса и Куликова существовало какое-то особое решение, о чем мне не стал рассказывать уклончивый Валентин Юмашев.
Ответ на эти вопросы могло дать только время, а потому, поручив начальнику приемной министра собрать и отправить на дачу мои личные вещи, я отправился в Белый дом на прощальное заседание отставленного правительства Черномырдина. Оно не заняло и сорока минут. Вначале Виктор Степанович поздравил с днем рождения Олега Сысуева, а потом начал подводить итоги работы кабинета министров. Именно в этот момент вошедший в зал заседаний дежурный передал Черномырдину записку.
Как оказалось, в ней шла речь обо мне.
Виктор Степанович пробежал глазами короткий текст на листе бумаги и объявил: «А.С., вас срочно вызывает к себе президент!...»
Я поднялся и, недоумевая, направился через приемную к лифту. У самых дверей меня догнал тот же дежурный и сообщил: только что из администрации президента получено разъяснение, что Куликову в Кремль ехать не надо…
Вернулся в зал заседания, когда Виктор Степанович, завершая заседание, благодарил министров за совместную работу.
Я бы так и остался в неведении по поводу неожиданного вызова к президенту, если бы позднее мне не рассказали о том, что стало его причиной. Оказывается, к 11.00 Ельцин забыл о том, что накануне подписал указ о моей отставке и вызвал «министра внутренних дел А.С. Куликова» для решения каких-то рабочих вопросов. Помощники президента едва успели предотвратить конфуз, так как мое появление в Кремле в этих обстоятельствах могло показаться двусмысленным. Технология кремлевской работы еще со времен Сталина исключала подобную забывчивость.
А.Куликов, Тяжелые звезды, 2002 г.:
Ельцин уже не вникал в детали, а время аудиенции обычно ограничивалось 20 минутами. За это время ничего толкового рассказать просто невозможно, но ему и такие короткие свидания становились в тягость. Достаточно было перебрать во время разговора минуту-другую, как я начинал физически ощущать: Ельцин раздражается. Это был новый человек, разительно отличавшийся от прежнего Ельцина...
В последующем, особенно после операции, я видел, что такая работа дается ему с трудом. На некоторых бумагах он адресовал резолюции уже не тем людям, которым они предназначались. И мои аккуратные и деликатные попытки поправить президента не находили понимания. Он смотрел на меня и продолжал писать… Бумага, например, предназначалась генеральному прокурору, а он ее адресовал, скажем, главе своей администрации Анатолию Чубайсу или вице-премьеру правительства Борису Немцову.
Что еще хуже: Ельцин начинал потихоньку путать людей. Однажды меня разыскали и передали требование Ельцина срочно прибыть в Кремль. Я приехал. Очень деликатное поручение, которое дал мне президент, на первый взгляд, не имело ко мне никакого отношения и напрямую касалось министра обороны генерала армии, впоследствии маршала Российской Федерации Игоря Сергеева. Вернее — одного из управлений Минобороны, занимавшегося внешнеполитическими проблемами.
...
Ельцин, как я это уже рассказывал, со мной соглашался. Но мои бумаги на этот счет, которые я привозил президенту в Барвиху в 1996 году, просто исчезали в недрах его администрации, которой в то время руководил Анатолий Борисович Чубайс.
Второй раз эта тема обсуждалась мной и президентом в январе 1997 года, но примерно с тем же результатом: предложение было тихо торпедировано новым главой администрации президента Валентином Юмашевым, который, так же как и Чубайс, видел в нем только одно — потерю собственных позиций и влияния при дворе. Он его не поддержал. Болезнь Ельцина, негативно сказывающаяся на делах государства, вполне устраивала многих людей из его ближайшего окружения. Ведь они могли действовать от его имени. Цену этого имени в стране, где идет приватизация, а административный ресурс по-прежнему имеет решающее значение — можно себе только вообразить…
...
Надо понять нравы и психологию этого окружения, попав в которое довольно приличные люди уже вскоре начинали демонстрировать свойственное плохим лакеям пренебрежение к хозяину. Отсюда эти многозначительные пощелкивания пальцем Хасбулатова по горлу, отсюда слова Александра Руцкого: «Управлять так, как управляет Ельцин, и я смогу». Все потому, что методика принятия Ельциным государственных решений, по-царски капризная и по-обкомовски закостенелая, допускала к управлению страной людей корыстных, бессовестных и коварных.
Вот в чем, мне кажется, и заключается вина президента перед российским обществом. Для меня, человека законопослушного, совершенно головокружительными, например, казались скорости, на которых вращался в верхах небезызвестный коммерсант от политики Борис Березовский. Он всюду был вхож. Он бравировал близостью к власти. На одно из его предложений — сейчас даже и не помню, в чем оно заключалось — я развел руками в стороны: «Борис Абрамович, это невозможно сделать. Нужно, чтобы было решение президента». Уже уходя из моего кабинета восвояси, Березовский вдруг остановился и, показывая пальцем на портрет президента, заговорщически мне улыбнулся: «А.С., вы поймите — ему на это наср…ть. Как мы с вами решим, так и будет!»
Я думаю, что эти его слова очень точно характеризовали настроения, царившие в Кремле во время болезни Ельцина.
...
Ельцин, конечно, не был наемным рабочим своего народа. Наоборот, в полном соответствии с нашими историческими традициями, он президентствовал по-царски, а передача власти своему преемнику представлялась ему как прощание с шапкой Мономаха.
...
Так называемое «дело Собчака» в интерпретации Б.Н. Ельцина, как говорится, меня не красит: я выгляжу участником группы людей, фабрикующих уголовное дело на видного демократа и «политического учителя» нынешнего президента России В.В. Путина. С такой рекомендацией впору самому улететь куда-нибудь чартерным рейсом… Но твердо знаю: в наше прагматичное время уж точно никто не поможет мнимому «гонителю» Анатолия Александровича…
На самом деле о существовании «дела Собчака» я узнал, как только стал федеральным министром, в 1995 году. Во время моего знакомства с руководителями главков МВД мне доложили: расследование ведет Генеральная прокуратура. Суть дела якобы состоит в злоупотреблениях Собчака, приобретшего за счет города квартиру одной из своих родственниц. Я принял это к сведению, потому что ничего другого мне просто не оставалось. Следователь прокуратуры, во-первых, как любой следователь — лицо процессуально независимое. Даже его непосредственные начальники лишены права влиять на его решения. Тем более — начальники чужие, милицейские. Во-вторых, я считаю, что в правовом государстве не может быть людей неприкасаемых. Если ведется следствие, оно должно иметь закономерный исход. Нет преступления — извините! Есть преступление — отвечайте по закону! А как иначе мы, слуги закона, можем смотреть в глаза колхознику, которого сажаем в камеру за мешок украденного торфа?
Насколько я помню, «дело Собчака» находилось в активной стадии до весны 1996 года. Милиция в нем играла вспомогательную роль: по требованию прокуратуры осуществляла оперативное сопровождение.
В начале апреля 1996 года мне позвонил руководитель ФСБ генерал Михаил Барсуков и предложил: «А.С., подъезжай ко мне. Надо посоветоваться по делу Собчака. Будет Илюшин — помощник президента».
Я отправился на Лубянку.
В кабинете Барсукова, кроме приехавшего Виктора Илюшина, уже находились Александр Коржаков и Юрий Скуратов.
Обращаясь ко всем нам, Илюшин сказал буквально следующее: «Мужики, сейчас выборы президента… Собчак — доверенное лицо Ельцина. Просьба президента: сейчас прекратить расследование по делу Собчака. По крайней мере до выборов Бориса Николаевича. После выборов делайте с ним, что хотите!..»
Поскольку это дело прокуратуры, я сказал Виктору Васильевичу: «Вот вам генеральный прокурор. Он его ведет. Он за него отвечает. Мы только сопровождаем. Какое решение он примет, так и будет!»
Хотя Юрий Ильич Скуратов не вставал и не обещал прилюдно: «Я прекращаю уголовное дело!» — вскоре стало ясно, что команда спустить дело на тормозах везде прошла своевременно. А имя Анатолия Александровича Собчака не всплывало вплоть до конца лета 1997 года, когда снова по инициативе Генеральной прокуратуры оно было реанимировано. Но роль МВД опять оставалась неизменной...
Впрочем, замещение одних действующих фигур другими в воспоминаниях Ельцина мне не кажется случайным, если внимательно присмотреться к дате, когда, по версии Ельцина, Собчак «слег в больницу»: «Осенью 98-го, после очередного допроса…»
На самом деле это был 1997 год.
Совсем не Юмашев, а Чубайс отчего-то принялся хлопотать в МВД об Анатолии Александровиче. Потребовал: «Отзовите группу!» Мне пришлось возразить: «Я этого делать не могу. Как вы это себе представляете: я что, должен позвонить и приказать: «Отзываю!» Этим занимается прокуратура. Мне просто никто не позволит так поступить».
Возможно, маневры Чубайса вокруг меня были продиктованы не только участием в делах А.А.Собчака, но и другими расчетами: между нами росла напряженность.
Вылилось это следующим образом… Руководитель информационного агентства ИТАР-ТАСС Виталий Игнатенко время от времени проводит неформальные встречи руководителей российских средств массовой информации. Это и деловой, и одновременно дружеский обед, на который обычно приглашаются политики и крупные государственные чиновники. Идет взаимный и взаимовыгодный обмен информацией. Вопросы следуют, как правило, серьезные: ведь это не праздное любопытство.
На одной из таких встреч меня спросили о Собчаке. Я ответил, что, по моим сведениям, дело подходит к завершению и в ближайшее время прокуратура скажет свое слово. Я имел в виду: предъявит обвинения.
Примерно в то же время случилась история с отправкой Собчака за рубеж. А еще вскоре — через неделю — при очередном докладе председателю правительства Черномырдину, Виктор Степанович очень внимательно заглянул мне в глаза и не без участия в голосе поведал: «У меня есть бумага. Она попала к президенту, и он передал ее мне. В ней написано, что Куликов мешает проводить экономические реформы. Что нужно освободить Куликова от занимаемой должности».
Как оказалось, что это было письмо Чубайса, адресованное президенту. Со ссылками на встречу в ИТАР-ТАСС там утверждалось, что Куликов критиковал на этой встрече политику президента, угрожал расправой демократам, в том числе арестом — Собчаку.
Черномырдин считывал мои реакции… У нас с ним были хорошие рабочие отношения, но и обвинения в нелояльности к президенту, приведенные в письме, в его глазах, были серьезным проступком — почти изменой. Если бы они подтвердились, премьер-министр мгновенно бы начал процедуру моего «отрешения» от власти. Он ждал, чтобы я объяснился.
Но хорошо, что все происходило в ИТАР-ТАСС. Я попросил: «Пожалуйста, пригласите Игнатенко — он скажет, как было дело. Слова мои были произнесены в присутствии многих руководителей российских СМИ. Может, кто из них и донес на меня Чубайсу в выгодном для него свете?»
Виктор Степанович счел дело настолько серьезным, что вскоре вызвал Игнатенко. Виталий Никитич подтвердил: ничего антипрезидентского, антиправительственного и антиконституционного Куликов не говорил. Но позднее я у Черномырдина все-таки поинтересовался, какие выводы он сделал. Премьер отрезал: «На этом ставим точку. Никакой вины я не вижу. Я доложу об этом президенту».
...
Приход в правительство Анатолия Чубайса, Бориса Немцова и Альфреда Коха ознаменовался тем, что еженедельные заседания в кабинете премьер-министра, которые проводились Черномырдиным по понедельникам в половине десятого утра, стали начинаться на четверть часа позже обычного.
Такого раньше никто себе не позволял. Заседание обычно начиналось минута в минуту. Но эта молодая команда просто опаздывала к началу и появлялась, как правило, одновременно, демонстрируя остальным членам правительства свою независимость.
Думаю, что эти нарочитые опоздания и улыбки должны были символизировать особую степень свободы, которую давал Чубайсу, Немцову и Коху карт-бланш президента действовать в правительстве по своему усмотрению, и то, что они считают Черномырдина отыгранной картой.
Ребята они были неглупые и хорошо понимали, что политическая смерть Черномырдина, которого они держали, видимо, за сказочного Кащея, таится вовсе не в игле, а в праве распределять трансферты — денежные суммы, отправляемые в регионы для покрытия многочисленных расходов.
В стране, где большинство регионов в силу экономической несостоятельности дотируются из государственной казны — настоящим председателем правительства является тот, кто наделен правом подписи этих финансовых документов.
Только к нему выстраивается очередь из республиканских президентов и губернаторов. Только он обладает подлинным влиянием и властными рычагами. От его решения зависит — дать или не дать денег большим и малым регионам, которые полностью зависят от трансфертов. Их, по заведенному правилу, ежемесячно, 26 числа, лично распределял председатель правительства В.С. Черномырдин.
Схема, придуманная командой А. Чубайса, была по-своему остроумна и в то же время незамысловата.
Накануне заседания правительства, поздним вечером, часов в десять, из Министерства финансов приходил проект постановления, который, в силу своего позднего появления, автоматически ставился в самом конце будущей повестки дня и заявлялся в ней как дополнительный.
Документ, внешне совершенно безобидный, тем не менее, содержал 2–3 ударных строки или пункт, которые на самом деле и должны были изменить существующий порядок вещей.
Расчет делался на то, что к обеду измотанные обсуждением нескольких «основных» вопросов повестки дня члены правительства проголосуют за что угодно, даже не вникая в суть документа.
У кого-то дела, у кого-то обед… Никто и глазом не успеет моргнуть, как решение, принятое мимоходом, обретет силу решения правительства РФ со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Документ, который должен был пройти на следующий день именно по этой схеме, наделял А.Б. Чубайса, министра финансов и первого вице-премьера, правом распределять трансферты без участия Черномырдина.
В секретариате вице-премьера работали очень добросовестные сотрудники. Установившаяся практика позволяла к началу рабочего дня подготовить для меня экспертную оценку любого документа, даже если он поступил глубокой ночью. Так было и на этот раз.
Всесторонняя экспертная оценка свидетельствовала, что я оказался прав.
Поэтому на следующий день, во время десятиминутного перерыва в заседании правительства, когда Черномырдин вызвал меня по какому-то стороннему делу, я прежде всего спросил, читал ли он проект постановления, который будет обсуждаться в самом конце заседания. «Нет, не читал, — признался Виктор Степанович. — А что там такое?» «А вы почитайте, — ответил я и протянул ему лист бумаги. — Вот здесь написано, что министр финансов распределяет 26 числа каждого месяца деньги по каждому субъекту Федерации. В нашей ситуации это означает, что это не вы, а Чубайс берет управление страной в свои руки, так как трансферты — это донорская кровь, без которой многим регионам просто не выжить».
На Черномырдина это известие произвело должное впечатление. «Хорошо, — согласился он, — я обязательно скажу, что распределение трансфертов остается за мной».
Когда же очередь дошла до этого злополучного документа, а я высказал свое мнение, Анатолий Борисович Чубайс просто побагровел.
Знаю, что, вернувшись к себе, он даже затеял расследование и сетовал на то, что в его окружении появился предатель, питающий Куликова важной информацией. Но в этом не было и доли правды. Главным во всей этой истории для меня оставалось то, что рычаги управления страной оставались все-таки в руках Черномырдина.
...
Ельцин частично прав, когда пишет, что я выступал с резкой критикой. Вот только врагом экономических реформ и противником приватизации я никогда не был. Ничего лучше рынка человечество не придумало. Экономика командного типа провалилась везде, и невозможно отыскать на глобусе — в прошлом и в настоящем — ни одной страны, где бы социализм оказался результативнее капитализма. Но это не означает, что я безмолвствовал по поводу методов, с помощью которых осуществлялись наши экономические реформы. Меня не могло не беспокоить, как проводилась приватизация самых важных отраслей российской промышленности. Нефтяной. Газовой. Металлургической. Ими только и жива сегодняшняя Россия.
Проекты президентских указов о приватизации готовили Чубайс и его команда. Размашистая подпись Ельцина делала этот листок бумаги всесильным и решала судьбу гигантских денежных сумм. Ушлые и расторопные люди в одночасье становились миллиардерами, получая в руки то, что создавалось целыми поколениями россиян.
Политической целесообразностью объяснял Чубайс этот странный процесс приватизации, в результате которого «чужой» предприниматель даже за дорого не мог приобрести того, что «своему» продавали буквально за ломаные гроши.
Мне были отчетливо видны изъяны этих скоропалительных решений, и я попытался поговорить с Чубайсом откровенно. «Анатолий Борисович, — сказал я ему, — подобные методы создают идеальные условия для роста экономических преступлений. Сил правоохранительных органов не хватит, чтобы их перелопатить». Еще упрекнул Чубайса в том, что проданные за бесценок предприятия, которые могли бы отлично работать, при новых хозяевах не дают в государственную казну ни копейки.
Чубайс улыбнулся: «Вы не понимаете, это как раз не главная цель. Главная цель — политическая! Нужно было как можно быстрее перевести экономику страны на другие рельсы». И неожиданно добавил: «Без этого мы бы не смогли обеспечить избрание Ельцина на второй срок…»
Позиция Анатолия Борисовича стала мне понятна и, не скрою, удивила своим откровенным цинизмом.
Что касается «экономической идеологии», которую я сам исповедую, то она вовсе не так консервативна, как это представляется Б.Н. Ельцину. Да, я был противником олигархического капитализма, но сама жизнь подтвердила мою правоту. Я был сторонником щадящих реформ: постепенных, последовательных, человеколюбивых. До сих пор вся страна скособочена: несколько десятков тысяч соотечественников живут хорошо, в то время как десятки миллионов просто выброшены за черту бедности. Все это: олигархи и бесстыдная коррупция, нищенство стариков и детская беспризорность, безработица и переполненные следственные изоляторы — тоже следствие легковесных государственных решений. Будучи человеком осведомленным, я ежедневно наблюдал, как растет количество преступлений, совершаемых только ради куска хлеба.
В этом смысле я и Анатолий Борисович были и вправду антагонистами.
Попытки же отставить меня от власти предпринимались неоднократно. Первый раз — еще весной 1997 года, когда, став вице-премьером, я закрыл таможенные льготы некоторым олигархам. Один из них, не моргнув глазом, тут же заявил, что «Куликов «поломал» бизнес на несколько сот миллионов долларов и будет освобожден от занимаемой должности».
Не знаю, по этой ли причине или по какой другой 13 мая 1997 года в журнале «Итоги» появился блок из нескольких публикаций под общим названием «Как быть с Чечней? И что делать с генералом Куликовым?» Проблемы Чечни в данном случае служили только информационным поводом, а все угрозы, что называется, вертелись на кончике языка: «Куликов фактически остается в одиночестве против довольно большой команды чиновников из Кремля, со Старой площади и из Белого дома. И, похоже, возглавить поход на министра предстоит Борису Березовскому, который не будет, как Лебедь, собирать пресс-конференции и делать грозные обличительные заявления. Он катапультирует Куликова из кресла тихо и незаметно для самого Куликова…»
Первый заход олигархов, предпринятый для того, чтобы сместить меня с должности за отмену таможенных льгот, не принес никаких результатов. Эта просьба или требование даже не дошла до президента.
Вообще-то, фамилия Бориса Березовского была произнесена совершенно не напрасно. О моем увольнении хлопотал именно он, когда в августе 1997 года предпринял новую атаку на мои позиции. Насколько мне известно, с требованием к президенту освободить меня с поста министра Березовский отправился вместе с Чубайсом и Юмашевым. Ельцин только озлился: «И слышать об этом не хочу! С этим ко мне больше не обращайтесь!»
...
Сразу после того, как мной от занимаемой должности был освобожден генерал-майор милиции Владимир Рушайло, Березовский и Гусинский появились у меня с просьбой отменить приказ и восстановить Рушайло в должности начальника Московского Регионального управления по борьбе с организованной преступностью.
Исход подобного ходатайства был настолько важен для них обоих, что разговор пошел совершенно открытый. «А.С., — сказал мне Гусинский, — мы даже не скрываем, что Володя Рушайло — наш друг…»
Я ответил не менее откровенно: «Ну и что? Все останется, как есть! За всю свою службу я ни одного своего приказа не отменил!»
В общем, в какой-то момент я дал Борису Березовскому и Владимиру Гусинскому от ворот поворот.
Чем чаще они бывали у меня, тем больше, помимо собственной воли, я был вынужден втягиваться в их дела. Я в этом никакой нужды не испытывал. В то же время их интерес ко мне, как я понимал, объяснялся желанием обернуть наше знакомство на пользу собственном делам. И не более того.
Поэтому я их просто от себя отодвинул и стал для них недосягаем. Звонит помощник: «К вам Березовский. Хочет встретиться…» Я отвечаю: «Передайте ему, что я не могу. У меня нет времени».
Такой министр их устраивать перестал. Именно тогда была предпринята очередная попытка олигархов склонить президента на свою сторону. Как я уже говорил — Ельцин просто шуганул визитеров. Причем Гусинский тотчас во всем мне признался: «А.С., вы не думайте — сам я не прилагал никаких сил для этого. Я только согласился». Голос Владимира Гусинского звучал почти покаянно: «Только однажды я подтвердил, что не буду против, если им удастся добиться вашей отставки…»
...
Один из эпизодов российской политической жизни, позднее названный «делом писателей», не забылся и по прошествии лет. Его отголоски время от времени слышатся в обществе, потому что это было по-своему примечательное и даже знаковое событие, открывшее россиянам глаза на правила, по которым живет и играет самое ближайшее окружение президента Ельцина. Указывая на мощную Кремлевскую стену, среднестатистический гражданин страны, чей прожиточный минимум позволял ему балансировать лишь между голодом и недоеданием, только и мог сделать, что воскликнуть: «Ну, там и воруют!..» Нормальные люди не делают особых различий между коррупцией и казнокрадством. Понятно: наверху всегда дают взятку, чтобы украсть. И воруют, чтобы давать взятки...
Рабочий стол министра внутренних дел, на который, по словам Ельцина, якобы легла «информация о не написанной еще книге «Приватизация в России»» [Приватизация по-российски. — А.И.] — по всем правилам беллетристики изображен как зловещее место, где сходятся концы закулисных интриг и приводятся в исполнение политические приговоры. Но то, о чем так тревожно и так драматично пишет Ельцин, представляло собой обыкновенную газетную публикацию, кажется, из «Новой газеты».
К тому времени этот материал уже успела прочитать вся страна.
На него обратили внимание мои помощники. Ведь министр обязан быть в курсе событий: в любой момент его мнением может поинтересоваться президент или премьер-министр. Особенно если в связи со скандалом упоминаются имена очень важных персон из правительства и из администрации президента.
Реакция правоохранительных органов на подобное сообщение была правомерной: заявления СМИ по закону являются основанием для проверки и возбуждения уголовного дела. Тут не в именах дело, а в сути: высокопоставленные государственные чиновники получили большие гонорары за несуществующую книгу. Я не исключал, что эта информация могла оказаться и ложной. Политическая борьба, столкновение экономических интересов часто становятся причиной слива в СМИ информационных фекалий. Признаюсь, не самое приятное дело — заниматься их разгребанием, но это тоже часть милицейской работы. В МВД «книжным скандалом» занимались Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями и Следственный комитет.
Вскоре выяснилось: информация подтверждается. Мнение оперативных работников было таково: это скрытая форма взятки. Подкуп должностных лиц. Обыкновенная мзда за политическое лоббирование, за обеспечение шкурных интересов одной их коммерческих структур.
Среди соавторов книги «Приватизация в России» самой заметной была, естественно, фигура Анатолия Чубайса. Его участие в разделе многотысячного гонорара Ельцин справедливо называет «тяжелейшим ударом». Невозможно вообразить, чтобы государственный чиновник такого уровня впутался в дело, которое даже студент юридического факультета мог бы смело квалифицировать как получение взятки.
Положение не спасло даже издание книги «Приватизация в России», состоявшееся много месяцев спустя [два с половиной года спустя. – А.И.]. То, как это происходило, вызвало в обществе очень сильные подозрения: скомпрометированным чиновникам просто бросили спасательный круг… Вот именно: осталось ощущение, что дело нечисто. Недаром отголоски «книжного скандала» и сегодня слышатся в средствах массовой информации, когда в их поле зрения попадает кто-нибудь из бывших соавторов. Некоторые имена на слуху. Их обладатели по-прежнему занимают видные посты.
В государстве, где к подобным вещам относятся щепетильно, даже речи не могло идти о политической реанимации фигур, на которых тяжелым грузом лежат обоснованные обвинения в коррупции. Продажный чиновник не заслуживает доверия. Продажный чиновник должен нести наказание.
Ельцин так выстраивает логическую цепочку своих размышлений о Чубайсе… Сначала — «обидно и нелепо», потом — «Чубайса не отдам», еще дальше, с вызовом — «это будет МОЕ решение». Главный вывод: «Чубайс пострадал только за свои принципы».
Приходят на память слова Григория Явлинского, очень точно характеризующие методы государственного управления, применявшиеся Ельциным в пору его президентства: «Это не демократия. Это Византия!»
Я же был и остаюсь принципиальным сторонником борьбы с коррупцией, какие бы формы она ни принимала. Считаю, что это зло буквально разрушает наше общество. Не подам руки даже другу, если буду уверен, что он — мздоимец.
Поэтому я не стал взирать на лица и в данном случае. В присутствии Черномырдина как-то сказал Владимиру Бабичеву (Не путать с генералом Иваном Бабичевым. — Авт.), заместителю главы администрации президента: «В этом деле есть все признаки состава преступления. Как только Чубайс будет освобожден от должности вице-премьера, против него будет возбуждено уголовное дело».
Эти мои слова Чубайсу передали, и он отнесся к ним со всей серьезностью. Во всяком случае, когда в марте 1998 года Ельциным было принято решение об отставке и Черномырдина, и Чубайса, Анатолий Борисович потребовал от Валентина Юмашева, главы президентской администрации, прибавить к списку увольняемых и мою фамилию: «Если уходить, то только вместе с Куликовым. Иначе он меня посадит!..»
Причиной моей отставки в марте 1998 года стало категоричное требование Чубайса: «Куликов тоже должен уйти!» Об этом мне рассказывал сам Юмашев, не скрывая, что до разговора с Анатолием Борисовичем ни он, ни Ельцин не собирались даже поднимать вопрос о замене министра внутренних дел.
...
23 марта 1998 года, как обычно в 8.00, я был уже на рабочем месте в здании министерстве на улице Житной и, по заведенному у нас правилу, принимал ежедневный доклад главнокомандующего внутренними войсками (С 1996 года так стали именоваться командующие ВВ МВД России. — Авт.) и знакомился с теми материалами, которые должны были лечь в основу моего собственного — а это был понедельник — доклада президенту России об обстановке в стране.
Обычно я звонил Ельцину в 10.00.
На этот раз кремлевский коммутатор ожил на полчаса раньше. Позвонил руководитель администрации президента Валентин Юмашев и бесстрастно сообщил: «А.С., президент подписал указ об отставке правительства Черномырдина. До формирования нового кабинета министров прежний состав правительства остается на своих местах, кроме Черномырдина, Чубайса и Куликова. Они освобождаются от должности немедленно в связи с переходом на другую работу…»…
Выслушав Юмашева, попытался уточнить причину столь неожиданной отставки. Валентин Борисович замялся и ответил лишь, что таково решение президента. Правда, тут же попросил не вешать трубку. Со мной хотел переговорить находившийся в тот момент в администрации президента теперь уже бывший премьер-министр Черномырдин...
На этом наш разговор завершился, и какое-то время, собираясь с мыслями, я еще оставался сидеть в кресле за своим рабочим столом. Нет, я не был расстроен или подавлен. Скорее, ошеломлен, и несколько минут тишины были нужны мне, чтобы еще раз проанализировать только что услышанное от Юмашева.
Причины отставки мне были неизвестны. Было в общем-то понятно, почему глава уволенного в отставку правительства сразу же после указа утрачивал все свои полномочия. Но почему именно Чубайс и Куликов отстранялись от работы «немедленно», а, скажем, не в процессе планомерной замены министров, как это обычно бывает в период отставки кабинета?... Значит, по поводу Чубайса и Куликова существовало какое-то особое решение, о чем мне не стал рассказывать уклончивый Валентин Юмашев.
Ответ на эти вопросы могло дать только время, а потому, поручив начальнику приемной министра собрать и отправить на дачу мои личные вещи, я отправился в Белый дом на прощальное заседание отставленного правительства Черномырдина. Оно не заняло и сорока минут. Вначале Виктор Степанович поздравил с днем рождения Олега Сысуева, а потом начал подводить итоги работы кабинета министров. Именно в этот момент вошедший в зал заседаний дежурный передал Черномырдину записку.
Как оказалось, в ней шла речь обо мне.
Виктор Степанович пробежал глазами короткий текст на листе бумаги и объявил: «А.С., вас срочно вызывает к себе президент!...»
Я поднялся и, недоумевая, направился через приемную к лифту. У самых дверей меня догнал тот же дежурный и сообщил: только что из администрации президента получено разъяснение, что Куликову в Кремль ехать не надо…
Вернулся в зал заседания, когда Виктор Степанович, завершая заседание, благодарил министров за совместную работу.
Я бы так и остался в неведении по поводу неожиданного вызова к президенту, если бы позднее мне не рассказали о том, что стало его причиной. Оказывается, к 11.00 Ельцин забыл о том, что накануне подписал указ о моей отставке и вызвал «министра внутренних дел А.С. Куликова» для решения каких-то рабочих вопросов. Помощники президента едва успели предотвратить конфуз, так как мое появление в Кремле в этих обстоятельствах могло показаться двусмысленным. Технология кремлевской работы еще со времен Сталина исключала подобную забывчивость.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-02-22 07:42 am (UTC)Очень интересные воспоминания, дополняют картину творившегося вокруг Ельцина бурления. Все потому, что методика принятия Ельциным государственных решений, по-царски капризная и по-обкомовски закостенелая, допускала к управлению страной людей корыстных, бессовестных и коварных. Эх, а мы-то поддерживавшие тогда "демократов" какие же были дураки( коммунистов очень боялись.
no subject
Date: 2019-02-22 10:30 am (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 09:28 pm (UTC)http://dmitriyfurman.ru/?p=1095#more-1095
no subject
Date: 2019-02-22 05:19 pm (UTC)То- есть, сейчас не?
no subject
Date: 2019-02-22 09:34 pm (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 10:50 pm (UTC)Коммунистов больше не боятся
Date: 2019-02-25 08:03 am (UTC)no subject
Date: 2019-02-23 03:02 pm (UTC)И распространение обманов (сам обманываться рад) суетливого Б.Березовского в том, что Путин не берёт мзды там, где министр госимущества (тоже младой реформатор и писатель) не откажется от миллиона. Впрочем, речь была о министрах вообще, без конкретики.
А кстати, не получилось из Коха оскаруайльдовского Дориана Грея... В старых роликах интервью Альфреда Коха в бытность министром, где сидит младой реформатор с чистым интеллигентным лицом, чем-то напоминающим то ли ХЭБа, то ли модного в те времена демократического трибуна Собчака. И что случилось затем с фейсом А.Коха? Это же сплошной порок... (печать пороков).
no subject
Date: 2019-02-24 08:54 pm (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 08:15 am (UTC)«Анатолий Борисович, — сказал я ему, — подобные методы создают идеальные условия для роста экономических преступлений. Сил правоохранительных органов не хватит, чтобы их перелопатить». Еще упрекнул Чубайса в том, что проданные за бесценок предприятия, которые могли бы отлично работать, при новых хозяевах не дают в государственную казну ни копейки.
Чубайс улыбнулся: «Вы не понимаете, это как раз не главная цель. Главная цель — политическая! Нужно было как можно быстрее перевести экономику страны на другие рельсы». И неожиданно добавил: «Без этого мы бы не смогли обеспечить избрание Ельцина на второй срок…»
...
До сих пор вся страна скособочена: несколько десятков тысяч соотечественников живут хорошо, в то время как десятки миллионов просто выброшены за черту бедности. Все это: олигархи и бесстыдная коррупция, нищенство стариков и детская беспризорность, безработица и переполненные следственные изоляторы — тоже следствие легковесных государственных решений. Будучи человеком осведомленным, я ежедневно наблюдал, как растет количество преступлений, совершаемых только ради куска хлеба.
Это же ведь просто сталинские людоедские расчеты, ради стратегической цели удержания власти пренебречь жизнями миллионов людей. И до сих пор вся страна скособочена.
46815 предприятий Чубайс и Кох в 1992г. раздали даром
Date: 2019-02-23 09:08 am (UTC)Чубайс: //И неожиданно добавил: «Без этого мы бы не смогли обеспечить избрание Ельцина на второй срок…»//.
Т.е., получается, по аналогии, что 46815 предприятий отданные Чубайсом и Кохом даром нужным лицам в 1992г., были необходимы для обеспечения Ельцину первого срока ?
Или для формирования группы поддержки госпереворота в октябре 1993г. ?
Или, и то и другое ?
Re: 46815 предприятий Чубайс и Кох в 1992г. раздали даром
Date: 2019-02-23 03:20 pm (UTC)Эти тысячи мелких предприятий в подавляющем большинстве без всякой коррупции приватизировали, трудовые коллективы становились владельцами, директора и т.д. Ну и бандиты конечно тоже.
Re: 46815 предприятий Чубайс и Кох в 1992г. раздали даром
Date: 2019-02-23 08:45 pm (UTC)Цитата отсюда (https://ria.ru/20120611/669517124.html):
"Всего за 1992 год было приватизировано с оплатой в денежной форме 46815 предприятий. В федеральный бюджет поступило около 0,04 миллиардов рублей".
Т.е. деньги в бюджет не поступили (0,04 млрд. руб - это 3...5$ за предприятие).
Получается Чубайс эти предприятия отдал бесплатно кому-то.
Кому конкретно эти предприятия были переданы Чубайсом, Кохом в Питере ?
Полагаю, здесь находится разгадка "Почему и как они придумали Ельцина ?". И почему Ельцину и К был необходим госпереворот в 1993г.
Каспаров (https://aillarionov.livejournal.com/1086506.html?thread=95834922#t95834922): "к 3-4 октября позиция для российской демократии была безнадежна – принципиальные ошибки руководством страны были допущены раньше и к тому времени ситуация уже вышла из-под контроля".
//Нет, почему необходимы для первого срока? на первый срок Ельцина никто не выбирал//
Какие-то силы привели Ельцина к власти, провели через референдум "да-да-нет-да", с трудом за 50%, с обманом населения манипуляциями.
Мы знаем, что предвыборная кампания 1996г. обошлась Ельцину и К в миллиарды долларов. Деньги эти дал, в основном Запад. И... Чубайс, обещаниями наделить собственностью тех, кто будет продвигать Ельцина на второй срок.
Референдум "да-да-нет-да", поддержка госпереворота 1993г... могли стороне Ельцина обойтись дешевле. 46815 предприятий - немалая цена, интуитивно, могла примерно соответствовать необходимой сумме.
Этот вопрос требует расследования, публикации списков лиц, получивших эти 46815 предприятий. Предполагаю, что этих лиц немного.
no subject
Date: 2019-02-22 01:19 pm (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 03:06 pm (UTC)"Выдержки" начинаются с описания Ельцина. Людей "путает", в памяти провалы, глубокие характерологические (личностные) изменения ("другой человек"). В коржаковских мемуарах есть описание еще двух симптомов психоза Ельцина, одно из которых помню ("Ельцин нес околесицу"). Сосуды, скорее всего. А может -- старческий (инволюционный). И роль алкоголизма неизвестна. "Дедушке" нужно было чердак ремонтировать, но, думаю, что всеж не так головушку, как сосуды. Ничего нельзя точно сказать на основании имеющейся информации. Но возникает закономерный и очень давно назревший вопрос: хоть у кого-то, кроме русских, бывало такое, кажется беспросветное, обилие клинических психов в ряду "рукожоповодителей"?! Кажется, ни у кого...
Цитата: "Что касается <экономической идеологии>, которую я сам исповедую, то она вовсе не так консервативна, как это представляется Б.Н. Ельцину." -- "оправдывается" г-н Куликов. Вот бы кто-нибудь и когда-нибудь пояснил, а что плохого в консерватизме вообще?..
Цитата: "Считаю, что это зло буквально разрушает наше общество." Речь о коррупции. Да, БУКВАЛЬНО РАЗРУШАЕТ ОБЩЕСТВО!!! Любое. Р-а-з-р-у-ш-а-е-т! И образуются в огромных, неразгребаемых количествах зловонные продукты деструкции, образующие питательную среду и среду обитания для либералов всех мастей и оттенков...
(продолжение)
Об алкоголизме Ельцина в 1991г. было известно
Date: 2019-02-23 09:31 am (UTC)Весной 1991 года «архитектору перестройки» Александру Яковлеву неизвестные доброжелатели подбросили развернутый доклад. «Состояние здоровья Б. Н. Ельцина» – назывался он.
Написано там было много интересного. Ну, например:
«Цикл запоя до 6 недель. Жуткая абстиненция. Резко слабеет воля, и в этом состоянии он легко поддается на любые уговоры».
Тут (https://aillarionov.livejournal.com/1098456.html?thread=97301208#t97301208) дополнительные факты, размышления.
Есть конкретный вопрос. Кто уговаривал и уговорил Ельцина назначить Гайдара ?
Наиболее вероятно (по материалам этой статьи и комментариев здесь) - Чубайс.
Re: Об алкоголизме Ельцина
Date: 2019-02-23 03:27 pm (UTC)Откуда столько неприятия алкоголя?
Ельцин был дряхл и болен, этим объясняется дряхлая и болезненная реакция, желание опереться, поиск силы.
Алкоголь и другие средства, позволяющие раскачать собственную нервную систему для достижения интеллектуального, эмоционального эффекта применяются многими выдающимися людьми планеты. В самом алкоголе нет ничего позорного, если Вы, конечно, не сторонник какой-нибудь веры.
Забавно наблюдать за какой-нибудь толстой тётищей, которая обзывает великого писателя: «Да, он же алкоголик!» Как будто, возможный алкоголизм писателя оправдывает тёткину бесполезную жизнёшку...
Re: Об алкоголизме Ельцина
Date: 2019-02-24 07:08 am (UTC)Очевидно, это помогало им самовыражаться в тех узких областях умений, где они были гениями. Для окружающего их населения, публики это могло быть плюсом, если это позволяло повышать (кратковременно) гениальность этих творцов-гениев. Как допинг для спортсменов. Для самих гениев с алко-нарко зависимостями, это вылилось в трагедии, преждевременные смерти...
Но, скажем, водить автомобиль, в состоянии алкогольного, наркотического опьянения нельзя. Даже гениям. Это строго сказано в правилах дорожного движения. Т.к. человек находящийся в этом состоянии плохо контролирует свои действия. У него замедленные, неадекватные реакции... Значительно повышается вероятность аварий, наезд на пешеходов... Т.е. такой человек представляет смертельную опасность для нескольких лиц.
Государство, страна, население страны... - это очень сложная система с миллионами взаимосвязей. Руководство такой сверхсложной системой требует очень трезвого, разумного, научного. продуманного, просчитанного... подхода. Если принято плохое решение, то его жертвами могут стать не единицы, а миллионы. Если плохих решений будет несколько, то ситуация может быть значительно хуже.
Предполагаю, Что Ельцин и К не планировали в 90-е обваливать экономику по цифрам, превосходящим потери после 2 МВ, уничтожать население миллионами и миллионами... Здесь об этом https://aillarionov.livejournal.com/1106194.html?thread=98146578#t98146578 (вся ветка https://aillarionov.livejournal.com/1106194.html?thread=98114578#t98114578).
Это произошло, в т.ч. по причине алкоголизма Ельцина, его деградации, деградации его опричного окружения. Т.е. это деградировавшее высшее руководство страны, иной результат для населения выдать и не могло. И это подтверждено фактами, практикой.
Лиц с алкогольной, нарко зависимостями, в руководстве быть не должно. Не только страной, но и структур любого самого нижнего уровня. Это - зависимость, это люди зависимые, от алкоголя, от кампании любимых алкоголиков...
Это нам нужно чётко понимать сегодня, чтобы подобные лица не смогли попадать во власть.
Деградация личности при многих заболеваниях
Date: 2019-02-24 02:26 pm (UTC)В том числе, старость ведёт к деградации.
Диабет и прочая зависимость.
Так что, вычленить алкоголизм и начать его бичевать - пошлый штамп. Чем и воспользовались окружающие Ельцина — Таня-Валя. Наступая на якобы больную мозоль Президента, используя его слабость, болезненность и играя на презираемом в России - алкоголизме. Хотя, сами были явно любители выпить, судя по вечному шампанскому "маленькими глоточками".
Это, кстати, довольно подленькая позиция - паразитировать, используя человеческие слабости. Слабость Ельцина была не в алкоголизме, алкоголь всегда можно перестать употреблять, если его нет и выйти медикаментозно из этого состояния, а в ельцинской близорукости к ближним.
В демократическом обществе не место династическим связям.
Заболевания лечатся. Алкоголизм излечим. Глупость и подлость - навсегда.
no subject
Date: 2019-02-22 03:06 pm (UTC)Цитата: <У меня есть бумага. Она попала к президенту, и он передал ее мне. В ней написано, что Куликов мешает проводить экономические реформы. Что нужно освободить Куликова от занимаемой должности>. Напоминает известное литературное произведение. "Пастка на дурн?в" ("Catch-22"), Ки?в, Видавництво художньо? л?тератури "Дн?про", 1988, ISBN 5-308-00194-4. И есть русскоязычное издание 1960-х годов, содержащее, против украиноязычного, ряд цензурных купюр и, видимо "в компенсацию", снабженное предисловием от Сергея Михалкова. Какая-же этот сталинско-путинский гимнописец отборная тоталитарная дегенеративная мразь, де-факто осуществляющаа свою и тотальную, и мелочною монополию на истину в распоследней инстанции. Всем дал "оценку"... Его в заслуженный ад проводила панегириком небезизвестная В.Новодворская на шпальтах издания Грани.ру: "Ах, какой был замечательный человек!". Показала, тем самым, кем она сама является. В этой эпохальной книге Дж.Хеллера, ставшей бестселлером в кругах всех видов пацифистов, либералов, коммунистов итд почти отсутствуют здоровые на голову персонажи. Редкое исключение -- патриот-техасец, с которого и начинается повествование. Техасец говорил, что приличные люди должны иметь на всеобщих выборах больше голосов, чем преступники, волоцюги, дегенераты(это "запрещенное" слово было употреблено), проститутки, итд. Автор представил этого своего героя в крайне негативном ключе. А скончался автор от какой-то "редкой болезни". И был персонаж Милоу Миндербиндер. Адепт "свободного предпринимательства", который так мягко стлал в начале, и закономерно перешел к питию крови в конце. В порядке "свободного предпринимательства", которое должно быть освобождено от государственного вмешательства заключил трасграничный контракт с противником (глобализация, однако) и нанес БШУ (бомбо-штурмовой удар) по расположению своего полка. А однажды, пока "поднимался" (прошу прощения у читателя за жаргонизм, и одновременно предлагаю обратить внимание на то, какая-же мерзость русский новояз!) лейтенант (здесь выше не "поднялся") Миндербиндер столкнулся со строевым командиром, который заявил, что торгашеские жуликоватые схемы ему претят. Вот Милоу почти что словами Чубайса и нажаловался по коррупционной вертикали на этого командира командующему Сороковой(уточнить) воздушной армии. "Этот человек -- тормоз на пути свободного предпринимательства! Его нужно выгнать!". И его сместили. Ну, почти как Чубайс! Эскадрильей майора Майора, в которй служил Йоссариан, командовал сержант Найт, потому, что больше никто ею не командовал, полком командовал полковник Кэткарт, ассистировал подполковник Корн, дивизией командовал генерал-майор Дридл (в другом переводе -- Быдл), а фамилию старшего офицера, командующего Сороковой я запамятовал. Номинального командующего, там всем заправлял всю войну сидящий на гауптвахте (но "отбывающий" в штабе) рядовой первого класса (ефрейтор что-ли?) Уинтергрин. Рузвельтовско-гопкинсовская либеральная "неформальность"... Этот Милоу почти как Чубайс. Тоже рыжий. Кроме того, Миндербиндер имел несимметрично стриженные усы, косящие глаза и множество других мелких намеков на его, прямым текстом ни разу не обозначенную, либеральную национальность. Загеноцидил "предприниматель" всю армию: или плати или сдохни с голоду...
Гусинский, значит, поконфликтовал с А.Куликовым. Создал трудности в грабительском стяжательстве. А у Гусинского был подручный -- такой до остекленения глаз "безупречный", просто патологически "беспорочный", до бития лбом о стену "уважаемый" подручный, кормившийся с части "заработанного" Гусинским -- Витя Шендерович. Вот он в своей программе "Куклы" с особой "любовью", о особо "креативными" обезьянними кривляниями и изображал "главного врага реформ" Куликова. Уважаемый человек...
no subject
Date: 2019-02-22 07:59 pm (UTC)А мемуары Куликова, если кому удобно читать в популярном формате *.fb2 (на основе xml), можно списать перейдя в один клик со страницы, ссылка на которую размещена в заглавии "выдержек"...
no subject
Date: 2019-02-23 01:31 am (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 04:48 pm (UTC)no subject
Date: 2019-02-22 07:19 pm (UTC)https://www.youtube.com/watch?v=8XGXPNPvPWU
no subject
Date: 2019-02-22 10:15 pm (UTC)Только это лишь одна из нескольких армий - армия стукачей.
Есть ещё армия хамов. Эти своего человека за версту признают.
А номенклатура, бюрократия? Виктор Суворов говорит о доброте душевной своих собеседников. Это же полная непригодность к номенклатурной жизни. И получается парадокс: бюрократам дается зеленый свет, и достойные люди уходят из этой самой номенклатуры, они не могут существовать по её правилам.
Есть и ещё причины прихода Путина.
Процитирую Г.Попова:
Гайдара я принимал в университет, он учился на факультете, где я был деканом. И я хорошо знаю, как формировалась его идеология. Он учился на отделении зарубежной экономики и специализировался по Чили. Мы освобождали время в учебной программе для зарубежников для изучения ими языка страны. И сокращали курсы по политэкономии, по истории экономических учений. В итоге те, кто изучал Швецию, знал «шведскую модель», а те, кто Чили, – шоковую модель Пиночета. Потом западные специалисты рекомендовали «шок» и для выхода из социализма.
Отсюда его приверженность монетаристской концепции и идее «шокового» перехода к рынку, который осуществит «силовик». В советское время Гайдар работал в структурах КПСС, постоянно выступая с идеями реформ и преобразований, и долго верил, что «шоковую терапию» может осуществить здоровое крыло в КПСС. Это был человек последовательный во всем, и не случайно сам он вышел из партии только после путча, когда окончательно понял, что это здоровое, горбачевское крыло не способно возглавить преобразования. И тогда его озарило действительно по-своему гениальное решение: заменить силу популярностью Ельцина.
Смотрите оригинал материала на сайте "Совершенно секретно" : https://www.sovsekretno.ru/articles/id/2437/
То есть запрос на "силовика" был изначально ещё до начала каких либо реформ. А реформаторы Гайдар и Чубайс знакомы аж с 1983 года. В 1988 году была сформулрована не без их участия, как я понимаю, идея неизбежного краха СССР. Гайдар потом как раз работал над документами по упразднению Союза.
То есть два срока Ельцина реформаторы продержались на доверии к Ельцину, но потом возникла перспектива сесть за содеянное. Сидеть никому не хочется, Чубайсу тоже. Вот и пришлось реанимировать идею "силовика", чтобы прикрыть задницу. Нашли такого же циничного, как они сами.
Неизбежное свершилось.
дело писателей
Date: 2019-02-22 10:42 pm (UTC)дело писателей
Date: 2019-02-22 11:20 pm (UTC)Re: дело писателей
Date: 2019-02-24 09:59 pm (UTC)Поищу сам что-нибудь структурированное.
Кстати. В соседнем комментарии дали ссылку на интервью Коха:
https://www.youtube.com/watch?v=8xfDPgT_znA&feature=youtu.be&t=384
Его цитата которая подходит под тему свидетельств:
"А руководитель администрации Б.Ельцина В.Юмашев в кармане у Березовского и просто является его марионеткой. А с помощью В. Юмашева из под Ельцина можно было вынуть любую бумагу"
no subject
Date: 2019-02-25 01:53 am (UTC)Re: дело писателей
Date: 2019-02-27 04:40 am (UTC)Re: дело писателей
Date: 2019-02-27 05:05 am (UTC)Re: дело писателей
Date: 2019-02-27 09:55 am (UTC)Аккуратно или вовремя?
Date: 2019-02-23 02:13 pm (UTC)Да и со многими другими его доводами и позицией сложно не согласиться. Я немало лет потратил на то чтобы достаточно глубоко разобраться с этой проблемой России: живя в северном климате, мы, по идее, должны жить столь же неспешно как и другие такие же народы - финны, например. А мы пытаемся догонять и перегонять Америку, самая северная точка которой южнее нашей самой южной:(
Да плюс еще Америка - страна активных людей, съехавшихся туда со всего мира, а мы - страна крестьянского, неспешного, ориентированного на землю и патриархальные ценности, образа жизни. И все это - одна правда.
Но есть и другая правда, которую я тысячу раз слышал от своих западных партнеров. "Вы там чего, заснули все? Мир уходит вперед! Пока вы там свою нефть качаете дедовскими методами, она скоро вообще никому нужна не будет! В каком веке вы живете? Какие еще патриархальные ценности?! Да от вас вся молодежь разбежится! На дворе - 21 век а не 17-ый, интернет, люди мобильны настолько что страны проживания меняют регулярно. Айфоны, фейсбуки - А ВЫ ЧЕМ ВЫ ЖИВЕТЕ, РЕБЯТА?! Проснитесь, вас уже китайцы обходят!!!"
И это - вторая правда, которую я, как разработчик, тоже очень хорощшо знаю. Не успел со своим проектом сегодня - завтра будешь сам себе продавать свои проверенные веками "ценности" и "идеи":(
И вот как это все совместить без революций, катастроф и разрыва социума на мелкие куски? Михаил.
Re: Аккуратно или вовремя?
Date: 2019-02-25 08:23 am (UTC)